Безопасность в школе – это ответственность, требующая серьезного подхода!

цены на физическую охрану

Мы продолжаем развивать тему обеспечения безопасности образовательных организаций. Сегодня мы публикуем интервью с еще одним человеком, в чью компетенцию входит формирование образовательной среды, неотъемлемой частью которой являются вопросы безопасности, и представляем вниманию читателя беседу с директором государственного бюджетного общеобразовательного учреждения города Москвы «Школа №1349» Татьяной Кувшиновой.

Татьяна Кувшинова - выпускник МГУК.    

 

Татьяна Кувшинова, постоянно совершенствуя свою квалификацию, реализуя себя и как педагог, и как руководитель образовательного процесса, получила два дополнительных профессиональных образования по специальностям «Филология» и «Менеджмент в образовании». В 2003 году Татьяна Алексеевна была награждена Почетной грамотой Министерства образования Российской Федерации.

ГБОУ города Москвы «Школа №1349» Татьяна Кувшинова возглавляет с 2015 года.

Образованная в 1992 году школа №1349 находится в районе Богородское. Главные ориентиры школы: семья, высокий уровень образования, передовые методы обучения, оснащение всех классов современными техническими средствами обучения, активное участие в конкурсах и олимпиадах, налаживание обоюдовыгодных связей с вузами, первоклассная материально-техническая база, включающая многочисленные спортивные объекты. Школа всегда отличалась семейным уютом и теплыми отношениями. Руководство образовательной организации стремится следовать принципам единства семьи и школы, максимального вовлечения родителей в жизнь школы.

– Татьяна Алексеевна, в последнее время вопросы обеспечения безопасности в школах и дошкольных учреждениях становятся почти столь же актуальными, как вопросы реализации главной миссии образовательных учреждений – обучения детей. Предлагаю поговорить о том, как в возглавляемой вами образовательной организации реализуется программа охраны и обеспечения безопасности?

– В нашей образовательной организации мы активно занимаемся вопросами безопасности – разными ее аспектами, причем со всеми участниками образовательного процесса.

Мы работаем с педагогами. У нас регулярно осуществляется просветительская деятельность на тему – как сделать пребывание ребенка в школе безопасным. Этому посвящены педсоветы, мастер-классы: то мы какой-то опыт перенимаем у других коллег, например, как «развести» разные потоки детей на школьных лестничных маршах, то делимся с коллегами из других школ своим опытом, то совместно обсуждаем, где установить видеокамеры. Безусловно, периодически проводятся тренировки по эвакуации детей и персонала на время, во взаимодействии со всеми службами. Все это делается для того, чтобы была обеспечена физическая безопасность пребывания детей в школе.


Мы работаем с родителями. Для них организован родительский лекторий. При Департаменте образования города Москвы есть Городской экспертно-консультативный совет родительской общественности, возглавляемый Людмилой Александровной Мясниковой, который в этом году широко представляет просветительскую программу, логика которой – «от равного к равному». Родители приходят и рассказывают другим родителям, что можно сделать для безопасности ребенка. И как это можно сделать с учетом уже накопленного опыта.

Безусловно, главная работа непосредственно с детьми. И у детей есть понимание безопасности, с точки зрения существования террористических угроз, пусть даже в абстрактной форме. Дети знают, что делать в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. У них также есть понимание безопасности в аспекте экологии личности, экологии здоровья. Мы учим их, что такое «НЕ зависимость», – поведение, независимое от наркотиков, от еды, от компьютера.

Перечисленные мной факторы социальной активности у нас с начала учебного года «жили» самостоятельно, а в середине года они все пересеклись, и организовались в одно большое пространство, где ключевая идея – безопасность.

А как это получилось? В нашей школе начала осуществляться разработка проекта под названием «Опасное селфи». В чем суть? Старшеклассникам, которые с юношеским энтузиазмом осваивают необъятное информационное пространство СМИ и Интернета, довольно часто встречаются истории, связанные с очень модным в последнее время направлением – селфи, которое народ как может, развивает, для которого существует множество приспособлений. Причем это увлечение – беда не только России или только Москвы, это вообще – мировая беда. И наши ребята собрали десять историй из разных точек мира, где вот такое фотографирование в экстремальных условиях стоило жизни людям. Учащиеся собрали эти истории, сделали видеоролик, в котором они рассказывают про то, что происходило в действительности, как в результате необдуманных действий пострадали молодые люди. А в конце авторы видеоролика обращаются к зрителю, обращая внимание на цену такого фотоснимка: никакая фотография не стоит человеческой жизни; вот, думай, относись ответственно ко всему.

Мы сначала представили этот проект у себя в школе. Потом этим роликом заинтересовалась Ольга Алексеевна Галузина, член Городского экспертно-консультативного совета родительской общественности при Департаменте образования города Москвы, которая организовывала и проводила лекции по безопасности в разных школах города по уже упомянутому мной принципу «от равного к равному». И Ольга Алексеевна взяла созданную на основе этого проекта презентацию и понесла в школы Москвы. Мы проект «Опасное селфи» представляли на конкурсе «Я – гражданин России» и победили!

На сегодняшний день мы получили приглашение подготовить этот проект для защиты на общероссийском уровне. И мы будем продолжать развивать и совершенствовать этот проект. Этот проект актуален для родителей, для детей, для педагогов. Для одних это – социальная инициатива, для других это – «Услышьте детей!», а для третьих это – «Присоединяйтесь!».

Продолжая тему безопасности, я вам расскажу еще одну историю. Наша школа в этом году выиграла конкурс, который проводился по инициативе Городского экспертно-консультативного совета родительской общественности при Департаменте образования города Москвы при сотрудничестве со Школой новой технологии, МГУТУ, МИИТом. В рамках этого конкурса мы создали учебное пособие для слепых детей – дошкольников. Затем, на материалах этого пособия, мы сделали навигатор, маршрутизатор для слепых и слабовидящих школьников. Такова была идея наших семиклашек и их наставника, учителя Александра Николаевича Гусева.

В реальности это – подобие планшета, такая карта-схема, похожая на план пожарной эвакуации, только она выполнена в цветах, которые могут различать слабовидящие детки и с использованием языка Брайля, – чтобы тот, кто не видит, смог «прочитать» ручками. Естественно, команде, которая работала над проектом, помогали тифлопедагоги. Это по-настоящему реальная план-схема этажей нашей школы. Допустим, пришел слепой ребенок в школу, ему дали такой навигатор, и он по схеме первого этажа вполне может найти столовую, учебный кабинет, туалет, лесенку на второй этаж…

Этот проект привлек внимание специалистов. Сегодня это единственная работа, которая допущена к тиражированию. В итоге Департамент образования города Москвы, в лице «ТемоЦентра» - государственного автономного образовательного учреждения дополнительного профессионального образования Московский центр технологической модернизации образования, - отметил нас, подарив нашей образовательной организации ценный подарок – 3D-принтер. Классная штука, скажу я вам!

Вот такая замечательная история.

Я утверждаю, безопасность для нас – это очень важно. И это не только пост охраны на входе. Никто не оспаривает актуальность вопросов контроля, остающихся в компетенции образовательной организации, в рамках действующего государственного контракта по охране, которая обеспечивается ЧОПами; эти вопросы никто не снимает с повестки, они – каждодневные. Каждое утро надо посмотреть, на месте ли охранник, в форме ли он, проверить многое другое, сделать какие-то записи в журнале. Это – с одной стороны.

С другой стороны, охранники, обеспечивающие безопасность нашей образовательной организации, точно так же как и мы, знают всех детей по именам, знают родителей, - тех, кто обычно приходит за ребенком; если кто-то из пришедших вызывает сомнение, ребенок не выпускается с территории, педагоги доказывают, - вот, есть заявление, разрешение, можем отдать.

Наверное, именно потому, что мы стараемся довести соблюдение в нашей школе требований российского законодательства, регулирующего вопросы обеспечения безопасности в образовательных организациях, – насколько это возможно в текущих условиях, – до рефлекторного уровня, те нюансы, что я затронула чуть выше, могут вам показаться не самыми острыми. На самом деле, вопросов, связанных с обеспечением безопасности школ и дошкольных отделений образовательных организаций, очень и очень много.

 

– Сейчас логично задать вопрос про «Московскую смену».

– Да. Наша школа вошла в состав чуть более 130 московских образовательных организаций, на базе которых в рамках программы, предложенной членами партии «Единая Россия», поддержанной мэром Москвы Сергеем Собяниным, организованы образовательные смены детского отдыха «Московская смена».

 

– Поскольку детишки не только из вашей школы приходили провести летний отдых в вашем лагере, но и из других школ тоже, каким образом ваши сотрудники охраны, которые стоят на посту, отслеживают посторонних детей, которые на это время становятся тоже вашими; кроме того, ведь за этими детишками приходят родители, не знакомые вашим охранникам по прошедшему учебному году?

И вторая часть вопроса: какие существуют особенности охраны образовательного учреждения летом, и какие меры безопасности принимались школой и охранной организацией во время летнего отдыха дополнительно к тем, которые осуществляются в течение учебного года?

– В течение всего года безопасность находится на высоком уровне. Дополнительно замечу, что в течение дня, в течение всего времени пребывания детей мы не пускаем посторонних на территорию школы. Смена заканчивалась в шесть вечера. Даже если у нас остались участники «Московской смены», - задерживались родители, или еще какая-то ситуация, – все равно не пускаем посторонних. И только после того, как школьное здание опустело, детки разошлись по домам, – только тогда приходят жители близлежащих домов, для которых это – тоже ресурс: и поля, и спортивные площадки, и все остальное. В здание мы не пускаем, – при отсутствии предварительных договоренности или согласования, – вообще никого, в том числе и родителей.

Прием детей осуществляется в соответствии с регламентом, установленным многоступенчатой системой безопасности.

В первый день работы «Московской смены» мы принимали детей, находившихся в сопровождении сотрудников тех школ, откуда к нам пришли ребята. И это был полностью день знакомств. Была обеспечена возможность постоянного визуального контакта всех наших сотрудников, в частности – вожатых. Вожатый должен запомнить детей, которые проводилит смену в составе его отряда. У ребят были галстуки. С одной стороны, это из нашей с вами истории, из прошлого, оставшегося в пионерских лагерях, а с другой стороны, это тоже мера безопасности – галстуки на наших детках. И в первый день, пока мы еще не научились узнавать каждого из них, это было особенно важно. Их надо было разобрать по отрядам, чтобы не получилось, как у папы-осьминога из известного мультфильма… С использованием разноцветных галстуков все прошло очень быстро и безошибочно. Тот же галстук вы видели на шее у взрослого человека – воспитателя, вожатого. Так они быстро находили «своих».

Мы эти галстуки сами шили по инициативе нашего педагога, Надежды Вячеславовны Сипугиной, – собрались, договорились и сделали. Из той же материи сшили флаг, вот он висит, - флаг «Московской смены» ГБОУ Школа №1349. Мы его в первый день смены торжественно подняли, по окончании смены мы его спустили. На вторую смену опять вывесили. Все цвета, которые были у отрядов, - зеленый, оранжевый, синий, красный, - во флаге этом есть.

По окончании смены галстук остается здесь, в школе. Но в течение смены галстук «уходил» с ребенком домой. Как началась смена, ребенку повязали на шею галстук, ребенок с ним уходил домой, - почти как браслет на руке в курортных отелях. Если забыл галстук дома, ну что ж, забыл, пришел в школу, сказал, – достаем из резерва.

И прием детей, и выпуск осуществлялся всеми сотрудниками смены в полном составе. Выходил руководитель смены, заместитель руководителя. Понятно, что осуществлялся обязательный визуальный контакт руководителя отряда – воспитателя с родителями. Также у нас на руках были заявления. Потому что по заявлению родителя ребенка старше 12 лет, живущего рядом, мы можем отпускать самостоятельно. Родитель ребенка младше 12 лет может доверить встретить чадо даже, скажем, соседке. Но это его, родительское, дело. А у нас должно быть заявление о том, что он доверяет соседке, няне, еще кому-то – с указанием не просто фамилии, имени, отчества, а и – паспортных данных этого человека. И если приходит не мама или папа, с которыми мы уже познакомились, кого нам представлял сотрудник другой школы, где учится тот ребенок, то мы обязательно смотрим документы человека, намеревающегося забрать этого ребенка.

Было дело, что – я уже упоминала, это у нас уже стало притчей во языцех, – за ребенком пришла тетя, о которой было написано в заявлении родителей, что те доверяют ей забирать ребенка, если вдруг что-то случится. И вот это «если вдруг что-то» случилось, она пришла забрать ребенка. Так вот, ей не отдавали этого школьника, пока мы не принесли на пост охраны заявление от родителей, не сверили паспортные данные тети с указанными в документах…

Вот только такие условия, такой порядок в дни работы летнего городского лагеря «Московская смена» обеспечили нам возможность научиться отличать «своих» детей от «несвоих», запомнить вновь пришедших. И мы, равно как и сотрудники частного охранного предприятия, обеспечивающие безопасность нашей образовательной организации, однозначно придерживаемся позиции, заключающейся в том, что если личность человека, пришедшего забирать ребенка из образовательного учреждения, или его физическое состояние вызывает у нас подозрение, то все меры должны предприниматься строго по регламенту. Слава богу, у нас пока такого не было, но было понятно, что если даже родитель придет в нетрезвом состоянии, то мы ему не отдадим ребенка. Это – корпоративная позиция.

 

– Значит, мобилизационные характеристики частной охраны здесь тоже востребованы не в последнюю очередь?

– Конечно!

 

– А что в вашей школе делается для того, чтобы дети прониклись пониманием необходимости обеспечения безопасности – в широком смысле этого слова?

– Мы продолжили работу по вовлечению учащихся в мероприятия, связанные с обеспечением безопасности. И ребята – воспитанники первой «Московской смены» сделали два социально значимых проекта, ориентированных на безопасность.

Вообще, смена работала так: у нас было четыре возглавляемых вожатыми отряда, у них была собственная отрядная жизнь, сборы, подведение итогов, соревнования, мероприятия... Но! Каждый день отряды перемешивались и работали в проектных лабораториях. Каждый ребенок сам выбирал то, что ему интересно. Мы предложили на выбор шесть лабораторий. Лаборатории были разные: 3D-лаборатория, лаборатория краеведения, историческая лаборатория, лаборатория социальных инициатив и т.д. И дети из четырех отрядов шли туда, куда им нравилось. В одной образовательной команде могли оказаться ребята из разных отрядов.

Так вот, две лаборатории – лаборатория краеведения и лаборатория социальных инициатив по факту работы за месяц выдали два социально значимых проекта. И оба этих проекта – про безопасность.

Лаборатория социальных инициатив выступила с инициативой провести исследование, касающееся компьютерной зависимости. Дети – участники этого проекта изучили, сколько учащиеся проводят времени за компьютером, сколько времени взрослые проводят за компьютером, почему они столько времени посвящают электронному агрегату.

Выяснилось, что большинство детей предоставлены сами себе большую внешкольную часть дня. Ну вот в десять лет самому с собой играть в машинки, это уже – не очень, а компьютер – это интересный партнер. И участники проекта сказали, – так вот оно! К компьютерной зависимости, оказывается, приводит дефицит «живого» общения!

И они организовали квест! Сами провели игру, во время которой никому дела не было до любимых гаджетов. Ребята сделали вывод: если появляется инициатива, которая всех объединяет, то никто вот этот гаджет смыслом жизни не считает, к нему не прибегает от скуки, а если и использует, то как высокотехнологичный эффективный инструмент, позволяющий решить определенные задачи. Участники проекта вышли с инициативой к родителям: «Вот, уважаемые родители, проводите больше времени с детьми! А мы, если нужно, подскажем, во что нужно с нами играть, во что нам интересно – в прятки, в лапту, в салочки».

Проект, я надеюсь, продолжит свою жизнь. На том этапе, о котором я рассказала, его делали малыши. Дальше мы к этому проекту попробуем подключить учащихся средних и старших классов, попробуем задействовать родителей, повести дальше, и вывести проект уже на уровень города как некий инструмент, как кейс, который мы сможем предложить другим школам.

У вас есть проблема? Воспользуйтесь нашим опытом, обсудите наш опыт с родителями, предложите реализовать вот это и попробовать вот то, и, скорее всего, у вас решится вот такой наболевший вопрос. Это важно. Все, что сопряжено с зависимостью, касается безопасности наших детей!

 

– А чья это идея была – педагогов? Или это детишки в общении между собой придумали? Уж слишком взрослые мысли проглядывают в построении конструкции данного проекта.

– В подобных конструкциях, понимаете, используются определенные технологии. У детей есть куратор. Но им никто ничего не навязывает. Вообще, детям очень трудно что-нибудь навязать. Вот если мы с вами позовем ребенка и скажем: «Слушай, давай, мы сделаем вот так, но скажем, что придумал это только ты», он не дойдет даже до угла – по секрету всему свету истину озвучит… Это – то тайное, которое обязательно станет явным. Более того, это – грубая взрослая нечестность, которая противоречит всем канонам воспитания!!! В такие игры с ребенком играть нельзя. Вот это, наверное, одно из достоинств детства, – что лукавство там не «прокатит», вы уж простите за молодежный сленг. Поэтому учитель моделирует проблему, и дальше используются различные техники и технологии, формы и методы работы, в том числе, например, и техника мозгового штурма. Ребята обсуждают, а учитель как капитан команды, – он слышит и выбирает, что подхватить и поддержать, а что – пресечь. То есть, допустим, случилась идея: «Может компьютеры выведем из строя?!». Так вот, учитель это «гасит». Там, где у нас ребята работают с социальными инициативами, часто присутствует связка с психологом. Это является серьезным условием.

Возьмем, к примеру, пищевую зависимость. Это история знакомая, известная, наверное, большинству. Но ведь, смотрите, у этой пищевой зависимости могут быть и медицинские составляющие. К сожалению, особенности здоровья имеют большинство ребят школьного возраста. И при групповом обсуждении инициатив, касающихся, – в данном случае, – зависимости от еды, могут возникать ситуации, когда кто-то из детей невольно ранит словом находящегося в этой же группе своего более «массивного» товарища.

Дети по природе своей еще не очень чувствуют, когда они причиняют боль. И чтобы дать им в обсуждение какую-то действительно интересующую тему, и при этом не дать обидеть друг друга или окружающих, рядом с ними постоянно находится психолог. Более того, педагоги, которые с ними работают, до этого обязательно проходят обучение у профессиональных модераторов. Педагоги умеют управлять общением детей, и учат их договариваться, не конфликтуя.

Обсуждение любого проекта за круглым столом начинается так: а что нам всем интересно? Вот краеведение интересно всем. Но мне интересна Москва в целом, я – патриот города. А вам интересен район. Вы вот говорите: «Да ладно, Москва – большая, районов много, а наш-то, Богородское, – он самый лучший!». А другой собеседник, к примеру, скажет: «Ну, Богородское тоже район немаленький. Вот наша школа стоит на улице Бойцовая, давайте разберемся, откуда название взялось». Как быть? Улица – не часть Кремля. Богородское – не центр города, не сердце Москвы, но старейший и замечательнейший район. И дети должны найти точки соприкосновения. Кто-то обязательно должен им помочь договориться. Если дети не справляются сами, с ними работают педагоги.

Конечно, особо ценятся инициативы, исходящие непосредственно от детей. Это абсолютная правда, что многие направления придумали дети. Не все в один голос, но – кто-то кинул идею, эту идею подхватили, отработали, и развитие темы пришло само. Но ни одно действие не пускается на самотек. Конечно, все контролирует педагог. Вот придумали в квесте, что сейчас по плану – кувырки через голову по асфальту от входа на территорию до стадиона. Но педагог не может это пропустить. Он говорит: «Вот такая штука. Видите там зеленую лужайку? Сейчас мы туда маты принесем, к нам еще учителя физкультуры подключатся, и мы это обязательно сделаем. А вот здесь, по асфальту, пройдем шагом».

Каждая ситуация моделируется, она должна вписываться в общую идею, с которой мы работаем, практически то же самое, что и у медиков, – «Не навреди!». С такой же ответственностью.

 

– Татьяна Алексеевна, вы упомянули о двух проектах. Расскажите, пожалуйста, о втором. Связан ли он как-то с вовлечением школьников в какие-то реальные процессы, связанные с безопасностью?

– Второй проект был «заточен» под выявление детьми каждодневной опасности и ее ликвидацию. Он был с успехом реализован лабораторией краеведения. Ребята изучали район Богородское. Историю Богородского, когда он возник, какие достопримечательности есть в районе, искали информацию про улицу, на которой стоит школа, как она раньше называлась, почему она сейчас так называется.

А на этой улице есть один перекресток, там все время происходят аварии. Даже люди погибают.

Вся проблема заключается в том, что там, возле перекрестка, посажены кусты – когда-то кустики, а теперь – кустищи, которые закрывают обзор. Как там проехать – история та еще! Местные-то эту проблему знают, и все со всех сторон едут тихонечко. Но ведь есть люди, которые оказались в районе по делам впервые; они могут не знать, что тут есть такой «сюрприз».

И что придумывают дети. Опять-таки по тем же самым технологиям, вместе со взрослыми они обсуждают проблему. В результате к ним приходит понимание, как ее реально можно решить.

Школа не решит. А кто может решить? По-видимому, тот, кто занимается вопросами благоустройства района. А это кто? А это - глава управы, это - депутаты. Если же идти к депутатам, нужно четко представлять себе, как мы будем объяснять проблему. Проект необходимо представить наглядно и убедительно. Кроме того, необходимо собрать мнения других людей, посчитать, сколько человек думает так же, как мы.

В общем, малыши провели серьезную аналитическую работу. Они с педагогами выходили на перекресток (естественно, соблюдая правила безопасности), останавливали машины, останавливали людей, брали у них интервью, все это записывали на видео - как доказательство, что они все это не придумали. От взрослых они собирали предложения, что можно сделать, чтобы перекресток стал безопасным. Наконец, дети все это изучили, со всеми пообсуждали, все рассчитали и написали письмо «главному депутату», Главе муниципального района. Они предоставили ему полный проект со всеми расчетами. Они просили, чтобы кусты оттуда пересадили, а на месте кустов, чтобы зелено и красиво было, поставили красивые клумбы. Они даже нарисовали эти клумбы. Да еще и стихотворение сочинили, что вот, Константин Ефимович Воловик (руководитель внутригородского муниципального образования Богородское в г.Москве - председатель муниципального собрания, председатель Совета депутатов муниципального округа Богородское)  давайте вместе сделаем дорогу безопасной.

И что вы думаете? Этот проект уже принят к рассмотрению на Совете депутатов, и мы надеемся, что злополучный перекресток в скором времени преобразится в полном соответствии с проектом наших ребят!

Вот такая история.

 

– Сколько детишек участвовало в этой процедуре?

– В этой лаборатории краеведения, которая занималась безопасностью на перекрестке дорог, примерно 10-11 детей.

В лаборатории социальных инициатив занималось примерно восемь человек. Самые многочисленные по участию в них детей лаборатории у нас были: лаборатория журналистики, историческая лаборатория и экологическая лаборатория – там они воду исследовали; была небольшая лаборатория 3D-моделирования. Вообще, о летнем городском лагере «Московская смена» можно говорить очень много и долго.

 

– Как давно Вы работаете с частной охранной организацией, которая обеспечивает безопасность возглавляемой вами образовательной организацией?

– Это здание школы охраняется ЧОО «Профи». Все другие здания, входящие в наш учебный комплекс, с декабря 2015 года также охраняет эта охранная структура. Раньше там были другие организации. В целом, мы очень довольны, что к нам пришли сотрудники ЧОО «Профи».

 

– Насколько, на ваш взгляд, понятие деловой репутации частной охранной организации актуально при оценке ее деятельности? Какими критериями оценки частной охранной организации вы стали бы руководствоваться, если бы выбор охранной организации относился к вашей компетенции?

– Совершенно однозначно, что я бы обратилась к экспертному сообществу. Из общей массы существующих на рынке охранных организаций все-таки должны выбирать эксперты, экспертное сообщество саморегулируемых организаций, одной из функций которых, наверное, должна являться такая поддержка руководителей учреждений, которым оказываются охранные услуги. Все-таки я считаю, что сапоги должен тачать сапожник, пироги выпекать – пирожник. И я бы взяла на себя смелость выбирать частную охранную организацию только из числа уже отобранных экспертным сообществом негосударственной сферы безопасности, из тех, кому в равной степени уже оказано доверие компетентными специалистами в области безопасности, людьми, которые могут профессионально оценить уровень того или иного ЧОПа.

Деловая репутация охранной организации – это, в том числе, и отзывы о ней других лиц. Имеет значение, сколько лет осуществляется деятельность этого ЧОПа. Понятно, что вопросов к только начинающим свою деятельность на рынке организациям больше, чем к более опытным. Впрочем, это не совсем однозначно.

Безусловно, очень велико доверие к организации, которая на очень серьезном уровне осуществляет отбор своих сотрудников. Куда не может попасть каждый желающий, а куда могут попасть лишь люди, прошедшие специальную подготовку, – и не в рамках коротких курсов псевдообучения, или просто купившие за деньги свидетельство частного охранника, а где работают, допустим, уволившиеся в запас сотрудники спецподразделений правоохранительных органов, у которых есть профессиональная закалка.

Я уверена, что самое дорогое – это жизнь детей. А частная охранная организация, охраняющая образовательное учреждение, – это та структура, которая бережет эту жизнь. Хрупкую, дарованную миру жизнь. Это – колоссальная ответственность. Ребенку можно чего-то не договорить, но найти возможность сказать это потом. А вот не сохранив в какой момент жизнь, ее потом не вернешь.

Поэтому я глубоко убеждена, – обеспечивать безопасность образовательных организаций должны только профессионалы, и только те, кому можно доверять. Но первый этап отбора, на мой взгляд, должен проводить не руководитель образовательной организации, а экспертное сообщество.

 

– То есть, в данном случае, если я вас правильно понял, главное значение имеет мнение тех людей из этого экспертного сообщества, профессионализму и компетентности которых вы доверяете?

– Да, мнение тех, кто может правильно и безошибочно оценить все составляющие вопроса. Потому что мы, – педагоги, администрация школы, – можем оценивать лишь визуально, и то – до определенного предела.

Понятно, что лично у меня есть мой собственный набор критериев. К примеру, сотрудник, который работает на территории образовательной организации, равно как и в больнице, и еще где-нибудь, – он не может быть грубым, он не может быть ленивым, он не должен быть равнодушным!!! Он должен быть ответственным и исполнительным. И все, что прописано его должностными обязанностями, он должен делать, и делать – хорошо, иначе я просто вынуждена буду принимать определенные меры, я все равно заставлю его сделать то, что положено по инструкции.

 

– Какие факторы взаимодействия между возглавляемым вами образовательным учреждением и частной охранной организацией, обеспечивающей его охрану, Вы могли бы отметить в качестве основных?

– Возможность оперативной связи между администрацией школы и охранной организацией, быстрого, практически мгновенного решения вопросов, базирующаяся, – как я уже говорила, – на опыте и надежности сотрудников охранного предприятия.

 

– В чем, в отличие от других образовательных организаций, заключается особенность обеспечения безопасности именно вашего учреждения?

– В том, о чем я так много сегодня рассказываю, – в очень глубоком и ответственном, внимательном подходе.

 

– В чем, с вашей точки зрения, заключается профессионализм сотрудника частной охранной организации, которому доверено охранять образовательное учреждение?

– В ответственности, активности, мобильности. Во владении профессиональными техниками. Я сейчас говорю не про то, попадает ли охранник в тире, в десятку; я – про то, что мудрость воина заключается не в победе, а в умении избежать битвы. Он должен быть психологом и владеть навыками урегулирования спорных ситуаций. Потому что ситуаций, которые могут возникать в образовательной организации, – великое множество.

 

– Как раз то, о чем вы говорили – искусство модерирования…

– Да, да! Наши партнеры из частного охранного предприятия неплохо владеют этим искусством. Они умеют сгладить конфликтную ситуацию, четко отработать свои обязанности.

Я каждый день надеюсь, что эти знания и умения им не пригодятся, и вместе с тем, верю, что если вдруг что-то возникнет, они сумеют это решить, не доводя ситуацию до каких бы то ни было конфликтов и обеспечивая порядок, который необходим для безопасности детей.

 

– Приведите, пожалуйста, несколько примеров заслуживающих положительных отзывов действий частных охранников по пресечению правонарушений или ликвидации нестандартной ситуации на территории вашего учебного заведения.

– Такого, чтобы нестандартных ситуаций не было вообще никогда, наверное, не может быть в принципе. Все-таки школа – это живой организм. Всегда что-то происходит – и в школьном отделении, и в дошкольном. Наша образовательная организация расположена на большой улице. Не все люди, идущие по своим нуждам в разных направлениях, проходят мимо нашей школы. Кому-то хочется зайти и пообщаться. Кто-то из них может находиться в сомнительном эмоциональном состоянии. И тогда позиция охранника должна быть предельно четкой, он должен успеть вовремя отсечь человека, попавшего на территорию.

У нас была недавно вот какая история. Мы в строго установленном порядке запускаем на школьную территорию, например, специальный транспорт, который привозит школьное питание, или скорую помощь, если вдруг, не дай бог, что-то случится. Прибывшие транспортные средства едут очень-очень медленно, потому что на территории почти всегда находится много людей, большинство из которых – дети.

Вдруг к нам во двор «влетает» мотоцикл, что совершенно недопустимо! Оказалось, что проезжавший мимо молодой человек решил, что если мы паркуем здесь детские самокаты (а мы для самокатов прямо перед крыльцом сделали парковку), то и он свой мотоцикл здесь может поставить. Тем более, что ему ворота не нужны, он в калитку легко проезжает.

Стоявшему в тот день на посту охраннику потребовались мгновения; мне казалось, он буквально пролетел от поста до ворот, в которые въезжал горе-мотоциклист. Сотрудник охраны очень быстро оценил ситуацию, товарища развернул, объяснил ему, в чем тот неправ, и спокойно выдворил обратно на улицу. Причем, все это было сделано очень быстро и бесконфликтно. Вот вам пример квалифицированных действий сотрудника частной охраны в нестандартной ситуации.

Потом, посмотрите, у нас очень развита спортивная инфраструктура. У нас есть футбольное поле, у нас есть площадка для бадминтона, у нас есть тренажеры, беговые дорожки, полоса препятствий. Конечно, такое «богатство» не может не пользоваться спросом и популярностью у жителей нашего района. И вот тут на первом плане оказывается забота сотрудника охраны, чтобы вовремя была закрыта территория, – потому что она открыта для свободного доступа не круглосуточно, а до определенного времени, чтобы разыгравшаяся молодежь могла бесконфликтно покинуть наши спортивные сооружения общего пользования.

Бывают следующие ситуации. Допустим, мы проводим на нашей территории школьные соревнования, и вдруг приходят местные ребята, дворовые футбольные команды, – они запланировали поиграть на нашем стадионе. А у нас, видите ли, – соревнования, спортивная площадка занята школьниками. Местные ребята начинают пыхтеть, потому что – в это время, когда они уже настроились на футбол… Мы объясняем, что интересы района – важны всегда, но только – после интересов ребят в школе. И в разрешении таких ситуаций наша охрана также принимает активное участие, всегда – успешно.

Абсолютно точно, что, когда заканчивается учебный день и начинается движение на школьной площади, наши охранники всегда начеку. Они могут находиться на крыльце, или у калитки, или чуть правее, у дорожки, ведущей к полю, чтобы у них был максимальный обзор. Сотрудники охраны осуществляют своего рода фильтрацию посетителей школьной территории. До сегодняшнего дня у меня не было ни одного повода усомниться в бдительности нашей охраны. Охранник не пропустит на территорию школы, например, нетрезвого человека. Это очень важно. Ведь несмотря на то, что школьники разошлись по домам, на площадке продолжают гулять мамы с детками.

 

– Считаете ли Вы необходимым ужесточение пропускного режима в подведомственной Вам образовательной организации?

– Считаю – да.

 

– Основания есть?

– Есть общие ощущения.

Вот у нас закончился учебный процесс, на школьную территорию пришли посторонние люди с улицы… Конечно, в большинстве случаев это – жители близлежащих домов, не просто лояльно настроенные по отношению к школе, а благодарные, что у них есть возможность тут поиграть, погулять, отдохнуть.

Но когда большая территория, как у школьного отделения, вот так открыта… Из-за того, что каким-то образом люди, которые несут зло, все же иногда попадают на подобные территории, меня не покидает беспокойство и чувство опасности.

С садиками попроще: детки ушли, территория закрылась, и малыши из соседних дворов не приходят играть в их беседки, песочницы. Территория закрылась, она обслуживается охраной, вопросов нет.

 

– Если уж вы коснулись этого аспекта вопроса, то, на мой субъективный взгляд, в связи с возрастанием угроз террористического характера и с ужесточением требований к антитеррористической защищенности мест массового пребывания людей доступ посторонних лиц на территорию образовательных организаций должен быть вообще исключен. Ведь зло может таиться не только в пьяной компании, проблему которой. при надлежащих действиях сотрудников правоохранительных органов, можно относительно легко решить, – их можно удалить за пределы школьной территории, произвести административное задержание и т.д. Но школа – это место массового пребывания людей, и на ее территорию могут пронести и оставить какое-то взрывное устройство, осуществить теракт, чтобы создать общественный резонанс. Смотрите, что сейчас происходит в мире – взрывы в Европе, в странах Средиземноморья. Вот, чтобы попытаться минимизировать риски возникновения таких страшных случаев, нужно, с моей точки зрения, ограничить доступ посторонних людей на территорию образовательных организаций. Что вы можете сказать по этому поводу?

 

– Я не могу говорить за весь город, за всю страну. У меня есть право говорить только за школу, в которой работаю, и я исхожу из ситуации, в которой находится вот эта школа. А в районе Богородское есть другая школа, в которой я отработала 17 лет. Так вот там была особая история.

Территория школы была расположена так, что это – транзитная зона между жителями, которые живут за школой, и магазинами, которые расположены перед школой. И каждый раз, когда закрывались калитки, обстановка обострялась, вплоть до актов вандализма. Жители выходили с транспарантами «Сделайте что-нибудь! Забор школы нам мешает сумки из магазина до дома носить!». И конечно, они просто не могли принять то, что в определенное время калитки школьной территории закрываются.

В принципе, я как хозяйка их понимаю. У меня нет возможности ходить в магазин по пять раз в день. Я, конечно, пытаюсь купить все сразу: и молоко с кефиром, и хлеб, и картошку, и овощи, плюс еще пачку стирального порошка... И мне удобнее за пять минут пройти через школьный двор, чем за пятнадцать – с этими же тяжеленными сумками – в обход…

Это очень системная история. Наверное, муниципальными властями должны быть как-то продуманы такие вопросы. Надо понять, почему так происходит, – с каждой конкретной территорией отдельно.

Вот как мы работаем с каждым ребенком: для одного безопасность, это – «иди сюда, смотри, вот он – курилка, цвет лица какой! Пойдем, я тебе покажу легкие курильщика, с врачами поговоришь, поймешь, как болеет курящий человек». Этому ребенку мы обеспечиваем безопасность таким образом. Другому, более впечатлительному, это все нельзя показать, спровоцируем стрессовую ситуацию, из которой его придется еще сложнее вытаскивать. Другому нужно просто сказать: «Слушай, это плохо, это неправильно. Не будем брать пример с курильщика. Вместо этого – бежим трусцой».

То же самое – со школами. Вот есть школа, есть ее конкретное местоположение, есть окрестные дома. Надо понять, что можно сделать. И с одной стороны, большая территория – это очень хорошо, а с другой, – если бы забор, огораживающий школьную территорию, не сильно выходил за периметр этой школы, не так уж и трудно жителям было бы его обходить.

Но чтобы облегчить вход для детей, которые живут не со стороны центрального входа, чтобы не обходить школу вдоль забора, в некоторых школах решили, что им удобнее зайти там, и предусмотрели дополнительные калитки, через которые те дети заходят и идут по территории школы до входа в здание.

 

– Как отсутствие дополнительных входов на школьную территорию может повлиять на эвакуационные характеристики школы как объекта безопасности в случае нештатных ситуаций?

– Отрицательно!!!

 

– Какие, на Ваш взгляд, элементы системы обеспечения безопасности возглавляемой Вами образовательной организации можно было бы усовершенствовать?

– Вообще, я считаю, что успешно работающая с нами экспертная группа лучше меня может рассказать, как хорошее сделать лучшим!!! Но… Если мы говорим о конкретно нашей школе, то я считаю, что усовершенствовать нужно посты охраны в части увеличения их количества, одного поста охраны мало.

Вот вам пример: увидел охранник на мониторе, что что-то не так, но это – не критичная ситуация, когда нужно нажать «тревожную» кнопку и вызвать наряд полиции. Обстановка такова, что, по-хорошему, ему бы надо дойти до того места, посмотреть, – как и что. А кто в этот момент останется у монитора?

Так что, один человек – это один человек, в любой ситуации. Мы при организации образовательных выездов с одним ребенком двоих педагогов в сопровождение отправляем. Потому что, не дай Бог, педагогу стало плохо, голова закружилась, – все люди живые. С кем останется ребенок? Будет нянькой этому взрослому? Я понимаю, что – чисто гипотетически – и десятку взрослых сопровождающих может стать плохо, но элементарная подстраховка все же должна быть.

Исходя из сказанного, считаю, что для повышения уровня безопасности в образовательных организациях следует увеличить количество постов охраны.

Кроме того, считаю, что для обеспечения безопасности и детей, и персонала школы, и ее посетителей должно быть задействовано все, что связано с современным искусственным интеллектом.

Вот сейчас у нас функционирует работает система «Проход и питание». У ребенка, как и у любого взрослого сотрудника школы, есть пластиковая карточка. Он ее прикладывает к соответствующему устройству и проходит в школу. Все нормально, система работает.

А дальше – мы никак не можем исключить действие человеческого фактора: забыл, потерял, затем прошло какое-то время на изготовление новой карточки… Еще примеры: допустим, мы поменяли охранника, и детей он еще пока не знает; пришел новый ребенок, ему еще не изготовили карточку, да еще и не все учителя этого ребенка запомнили. Очень затратная такая история, – и по срокам, и по эмоциям.

А вот, например, если появится возможность для учащегося заходить в здание школы по отпечатку пальца, – тогда исчезнут все вопросы. А если в эту систему добавить еще и родителей…

Есть периоды, когда школа живет очень активной жизнью без детей, пример – дни открытых дверей для родителей. Детей нет, зато есть родители. Сегодня пришла мама, завтра пришел папа. Двери отрываются, и дальше под видом мам или пап может войти, кто угодно. По-моему, достаточно рискованная ситуация? И хотя существует отлаженная система, – всех встречают сотрудники охраны, дежурные педагоги, все посетители расходятся по кабинетам, ведомые классными наставниками, – каждый раз это заставляет переживать.

Мне кажется, еще должны быть вот такие информационные базы, – как сейчас делают для родительского сопровождения в дошкольных отделениях, в детских садиках. Более того, сейчас существует система городского видеонаблюдения, и у нас есть доступ к этой системе: работая в кабинете, я могу видеть, что происходит на шести разноудаленных территориях комплекса: на мой монитор выведены изображения всех площадок школьного и дошкольных отделений, где установлены камеры. Я считаю, что: а) просматриваться должно абсолютно все, б) абсолютно все должно фиксироваться видеозаписью, и в) эти записи должны достаточно долго храниться. Потому что для изучения и анализа всяких отсроченных историй должна быть обеспечена возможность откуда-то подчерпнуть информацию. Это важно.

 

– Как Вы считаете, удовлетворены ли родители учащихся состоянием уровня безопасности в вашей школе?

– Вот по площадке школьного отделения уверенно скажу – да! Почему говорю – уверенно, потому что есть благодарности, которые родители через нас, через школу передавали руководителям охранной организации, чтобы отметить отдельных сотрудников охраны за их очень хорошую работу. По остальным площадкам скажу просто, – жалоб и обращений нет. Внутренний мониторинг у нас проходил в конце апреля, нарушений не выявлено. Наверное, это свидетельствует о том, что пока в нашей образовательной организации все спокойно. У нас замечаний к частной охране нет. Охранники службу несут исправно. Документация ведется надлежащим образом, сотрудники на посту находятся в форме, службу несут достойно.

Я хочу сказать, что мы, конечно, находимся за «надежной спиной» и Департамента образования города Москвы, который тоже осуществляет бесконечный мониторинг, и Городского экспертно-консультативного совета родительской общественности при Департаменте образования; руководство саморегулируемой организации Ассоциация предприятий безопасности «Школа безопасности» тоже очень строго все отслеживает, часто посещает, внимательно, очень вежливо и очень надежно. В общем, целая команда работает. Впрочем, все равно мало… Ведь обеспечение безопасности детей – дело всех без исключения взрослых!!!

 

– Татьяна Алексеевна, благодарим вас за столь емкое, подробное и очень содержательное интервью!

 

Интервью подготовил Андрей НЕЧАЕВ.

Источник: http://www.psj.ru


« Вернуться